Чтобы понять, почему часть армян оказалась во флак немецкого флага в 1942 году, нужно вернуться почти на тридцать лет назад, к весеннему утру в Константинополе, когда османские власти начали арестовывать армянских интеллектуалов, духовенство и местных лидеров общины. Что последовало в последующие годы — систематическое уничтожение армянского населения Османской империи — депортации в сирийскую пустыню, массовые убийства, голодные походы. Оценки числа погибших варьируются примерно от 664 тысяч до 1,5 миллиона, большинство серьёзных историков settle somewhere around 1 to 1.2 million. Армянская нация, которая возникла после 1923 года, не была нацией в одном месте; это была нация, рассеянная по Кавказу, Ближнему Востоку, Европе и, в конце концов, Америкам.

Это имеет место в нашей истории очень конкретным образом. Практически каждая фигура, которая появляется позже в этой книге — Гарегин Нжде, Драстамат Канаян, рядовые солдаты, пополнившие ряды Легиона — была сформирована этим событием либо как прямой выживший, либо как человек, воспитанный в его тени. Бессрочность стала для поколения армян не абстракцией, а жизненной условия. И для определенного типа политического ума она породила срочное, иногда отчаянное вычисление: любая сила, готовая помочь восстановить родину, была силой, с которой стоит говорить, вне зависимости от того, во что эта сила верит или что делает.